|
Никакого сомнения не вызывает тот факт, что потребность слушать музыку -
это одна из неотъемлемых потребностей человека.Не самая необходимая для
выживания - но одна из самых важных - после того, как выживание
обеспечено.
Многие из нас находятся в замкнутом кругу – поиск средств сушествования
– денег – приобретает непозволительно большой вес в жизни. А
удовольствие, которое, в принципе, должно приобретаться за эти деньги –
непропорционально малый.
Чем больше первого и чем меньше второго, тем менее интересной становится
жизнь и тем более бессмысленным существование.
А посему хочу разорвать эту порочную зависимость хотя бы в области
музыки и начать разговор.
О великом чуде – музыке, и не менее великом чуде – звуке. О том, как они
пересекаются, и о том, что мы испытываем при этом.
Об умении слушать – и умении говорить об этом.
А для начала – немного истории.
На протяжении тысячелетий музыка была характерна своей мгновенностью,
так как могла существовать только в контакте с инструментом. Каждый раз
исполнение было разовым, уникальным процессом, который со звучанием
последней ноты бесследно исчезал – и оставался только в воспоминания тех
считанных людей, которые присутствовали при этом. Наличие нотной записи
никоим образом не гарантировало повторяемости исполнений – работало все
– зал, публика, погода, меню за обедом у первой скрипки, настроение
дирижера...
Залы не резиновые, да и увеличивать их было нельзя – при отсутствии
усиления звука акустические инструменты попросту не слышны. Цены на
билеты кусались (и сейчас тоже) – таким образом, считанные единицы могли
приобщиться к вершинам мирового искусства.
Как следствие – не было никакой промышленности, связанной с музыкой –
разве что Страдивари Ко, а также несколько типографий по изготовлению
нотных сборников.
Все изменил Томас Эдисон своим изобретением. В 1877 году появился
фонограф.
Впервые исполнение и прослушивание музыки перестали быть одновременными
актами.
Собственно говоря, и сегодня принцип остался тем же – сначала музыку
записывают на носитель, а потом прослушивают на аппарате. Их качество и
цена вторичны.
Музыкальная запись стала товаром – реальным и осязаемым.
Первые тридцать лет двадцатого века на земле процветал граммофонный рай.
Не был еще выработан стандарт скорости вращения дисков – на них
записывалась нота «ля» (для того, чтобы сравнивая ее звучание с
камертоном, можно было выставить точную скорость с помощью специального
регулятора, встраиваемого в граммофон). Только в 1925 году появился
единый стандарт – 78 об. в минуту.
Запись была акустической – то есть без вмешательства электроники – и,
надо сказать, исключительно высокого качества для того времени.
Неудивительно – у главного «босса» пластиночного бизнеса Берлинера
техником (!) работал Фред Гайсберг - урожденный лорд Чемберлен.
Именно тогда миллионы меломанов с помощью граммофона получали истинное
наслаждение от прослушивания записей великих артистов – Э.Карузо, Ф.
Шаляпина, М. Баттистини, Т. Руффо и многих других.
Граммофонные пластинки страшно шумели, частотные характеристики записи
сегодня вызывают снисходительную улыбку – если не откровенный смех, и
тем не менее эта, несовершенная с позиций сегодняшнего, дня техника
увлекала слушателя, позволяя ему с абсолютной достоверностью
прочувствовать все нюансы вокального искусства. Не случайно говорю – «вокального»,
так как граммофон имел очень существенный недостаток – он не хотел «сотрудничать»
с большими коллективами. Запись была акустической – то есть с помощью
механической звукоулавливающей трубы, а рассадить коллектив на равном
расстоянии от нее было практически невозможно. Происходило выпячивание
одних и затушевывание других инструментов.
С этим, в принципе, можно было бы смириться – но способность и, я бы
сказал, страсть человека к усовершенствованию, а особенно в условиях
свободного рынка, подстегиваемого денежными вливаниями, безгранична.
В 1925 году в звукозаписи произошла революция - практически все фирмы
перешли на электромузыкальную запись.
Вместо простейших механических приспособлений для передачи звука от
рупора до резца, гравирующего информационную канавку, пришла электроника,
а с ней и сопутствующие атрибуты – микрофон, усилитель, рекордер.
Итак, первый по- настоящему значимый прорыв в деле достижения высокой
верности звучания был достигнут в 1925 году, после внедрения
разработанного в 1924 году американской фирмой Bell Telephone
Laboratories электромеханического способа записи с использованием
угольного микрофона, лампового усилителя и электрического рекордера.
Революционность этого шага состояла в том, что энергия записываемого
звука использовалась лишь для изменения электрического сопротивления
угольного порошка в микрофоне, в то время как работой резца управлял
отдельный ламповый усилитель, что позволило значительно увеличить
уровень записанного на диск сигнала и снизить его искажения.
Результат внедрения этого новшества превзошел все ожидания: - уже в 1929
году диапазон записанных на пластинку частот достиг 50-6000 Гц, а к 1934
году его удалось довести до 30-8000 Гц.
Очень важно, что при этом динамический диапазон записи также заметно
расширялся, одновременно с уменьшением искажения звука.
Не меньших успехов добились в те годы и разработчики воспроизводящей
аппаратуры – к началу 30-х годов уже появились проигрыватели с
электромеханическими звукоснимателями – магнитной головкой (речь идет не
о магнитофонах, а о картриджах (иглодержателях) с подвижным магнитом –
так называемые ММ-головки, в отличие от обычных иглодержателей с
подвижной катушкой – МС-головок) и электрическим приводом диска. Тогда
же были разработаны и первые кристаллические звукосниматели на основе
пьезоэлемента из сегнетовой соли. Так как эти звукосниматели сами не
излучали звуковых волн, а только преобразовывали колебания иглы в
электрические сигналы, их использование позволило уменьшить нагрузку на
иглу до 30-50 грамм, что способствовало меньшему износу пластинки, и,
как следствие, более качественному звучанию при многократном ее
использовании.
Конструктивно электрические проигрыватели в те годы часто встраивали в
приемники, и такие комбинации – радиолы – получили к началу 40-х годов
очень широкое распространение. Надо сказать, что некоторые образцы
довоенной аудиотехники благополучно дожили до наших дней во вполне
рабочем состоянии. И это не случайно – достаточно посмотреть на их
конструкцию – простая схемотехника на лампах. Навесной монтаж.
Отсутствие электролитических конденсаторов, использование толстых
одножильных медных проводов. Динамики большого диаметра с диффузорами из
бумаги, мощный объемный корпус из дерева, что способствовало хорошему
воспроизведению низких частот.
Старшее поколение читателей наверняка помнит трофейные Телефункены и
Ухеры, а если и молодежи доведется их послушать, то она наверняка не
будет разочарована звучанием какой-нибудь достаточно мощной станции на
ДВ.
Со временем стало ясно, что максимальные параметры, которые можно
получить от широкополосного громкоговорителя – 60-12000 Гц при
искажениях звука около 6% , и в конце 1945 года появились первые модели
радиол с двумя громкоговорителями, работающими в разных частотных
диапазонах. При этом основной элемент работал до частот 5-6 кГц, а
высокочастотная «пищалка» включалась с 3,5-4 кГц.
В 1946 году произощло знаменательное событие – фирма London Record
выпустила первый настоящий Hi-Fi проигрыватель – имевщий частотную
характеристику 50-14000 Гц.
Кстати сказать, термин Hi-Fi (High Fidelity – «высокая верность»
воспроизведения) был введен английским инженером Хартлеем еще в 1932
году для рекламы своих громкоговорителей с постоянным магнитом. На эти
же годы приходятся и первые опыты по созданию стереофонических записей.
Одно из первых предложений метода стереозаписи с помощью двух
независимых рекордеров на две стороны звуковой канавки было опубликовано
в 1941 году в американском журнале Electronics. Однако первые
стереопластинки появились только в 1957 году. Но их появлению
предшествовало еще одно знаменательное событие – изобретение
долгоиграющей пластинки LP (Long Play) на 33.1/3 об. в минуту компанией
Columbia Broadcasting. И это была вторая аудиореволюция, так как
пластинка LP могла звучать 50 минут при прослушивании обеих сторон, в то
время как обычная пластинка на 78 оборотов – всего 8 минут.
Обязан оговориться – далеко не все с энтузиазмом восприняли появление
новых технологий – так называемые «аудиомонахи» ностальгически
воспевающие прошлое, утверждают, что именно на этом этапе в индустрию
звукозаписи и звуковоспроизведения были заложены мощнейшие мины
замедленного действия, которые начинают взрываться только сейчас. Дело в
том, утверждают они, что музыкант – будь то солист, будь то в составе
оркестра, физиологически не может «быть в форме» более 15-20 минут. А
раз так, то он неизбежно начинает делать ошибки – и для того, чтобы их
исправить, необходим звукорежиссер с ножницами и клеем. Чтобы было что
клеить, вместо прямой записи на диск с минимальным использованием
электорприборов появилась необходимость в мастер-ленте (с неизбежным
увеличением в тракте количества трансформаторов, конденсаторов, ламп или
транзисторов, сопротивлений и просто добавлением десятков метров
проводов), что само по себе уже не могло не сказаться на качестве звука
записанного на магнитной мастер-ленте, после режиссуры которой звук
переписывался «вчистую» на еще одну магнитную ленту, с которой,
собственно, и гравировался мастер-диск. По их мнению, сам факт режиссуры,
склеек и т.д. сам по себе выхолащивал эмоциональную составляющую музыки,
не говоря уже о вдохновении исполнителя – какое там вдохновение, когда
по десять раз приходится переигрывать одно и то же место! А если на это
накладывались неизбежные издержки при многократных перезаписях, то мы –
потребители – стали получать некий красиво, на первый взгляд,
упакованный эрзац музыки.
С ними можно и нужно, конечно, спорить – но, согласитесь, что-то в их
словах есть – а чем иначе объяснить неизъяснимое наслаждение от музыки «вживую»?
И это несмотря на далеко не всегда хорошую акустику зала, на шелест
конфетных оберток, кашляние соседа и шарканье ног опоздавших.
Чем хорош наш мир – оставив «аудиомонахам» раритетные записи на 78 об.
мы с вами продолжим наслаждаться тем, что дает нам современная техника,
за которую, увы приходится платить, и очень недешево.
Вернемся к нашим любимым LP. Они имели частотный диапазон 30-13000 Гц
при отношении сигнал/шум 35-40 дБ, а в 1950 году оно увеличилось еще на
10дБ после изобретения метода записи с переменным шагом.
Повышение качества звука виниловых пластинок явилось мощным стимулом к
быстрому совершенствованию усилителей и акустических систем.
Появление стереозаписи в 1957 году еще резче ускорило развитие бытовой
техники, что позволяет говорить о третьей революции в аудиотехнике.
«Золотые» 60-е годы прошли под знаком расцвета стереофонических систем,
которые к концу десятилетия одержали над моно безоговорочную победу.
Качественные показатели лучших моделей стереомагнитофонов на скорости
19,05 см/с в канале запись/воспроизведение достигали частотного
диапазона в 40-18000 Гц при динамическом диапазоне 50дБ (Grundig TK -
46).
Лучшие модели стереопроигрывателей с магнитными головками
звукоснимателей и вовсе могли воспроизводить сигналы в полосе частот
10-25000 Гц и даже более. За такие параметры, пожалуй, не будет стыдно
приличному «вертаку» и в наши дни.
Ламповые усилители тех лет принято считать классическими. В частности,
именно тогда (1959-1961 годы) были разработаны знаменитые усилители
фирмы Marantz Model 7, Model 8, Model 9, которые и поныне очень высоко
ценятся аудиофилами. Их популярность столь высока, что когда в конце
90-годов фирма выпустила ограниченным тиражом эти модели (полностью
соблюдая не только технологи).
Марк Фельдшер
-----
Опубликовано по материалам
http://audio.goldprivacy.com/index.php?articl=23&button=Button2
|
